Неточные совпадения
Немецкая монистическая организация, немецкий порядок не допускают апокалиптических
переживаний, не терпят ощущений наступления конца старого
мира, они закрепляют этот
мир в плохой бесконечности.
Мы определили содержание веры как откровение трансцендентного
мира, или
переживание Божества.
Итак, в религиозном
переживании дано — и в этом есть самое его существо — непосредственное касание
мирам иным, ощущение высшей, божественной реальности, дано чувство Бога, притом не вообще, in abstracto, но именно для данного человека; человек в себе и чрез себя обретает новый
мир, пред которым трепещет от страха, радости, любви, стыда, покаяния.
Религиозное
переживание удостоверяет человека в реальности иного, божественного
мира не тем, что доказывает его существование или разными доводами убеждает в необходимости последнего, но тем, что приводит его в живую, непосредственную связь с религиозной действительностью, ему ее показывает.
Мы не притязаем иметь Бога в чувстве иначе, чем через впечатления, возбужденные в нас
миром, и только в этой форме я мог говорить о Нем… тот, кто это отрицает, с точки зрения своего чувства и
переживания будет безбожником» (102, ср. далее 103).
Трансцендентное в самом общем смысле, т. е. превышающее всякую меру человеческого опыта, сознания и бытия, вообще «этого
мира», дано в первичном религиозном
переживании, поскольку в нем содержится чувство Бога, — это есть основная музыка религии.
Таинственный элемент в таинстве и заключается в этом жизненном общении с тем
миром, который остается для нас закрытым, причем здешний
мир ощущается тогда как вместилище того, другого
мира; короче, таинство есть
переживание трансцендентного в имманентном, сообщение «благодати» творению в определенных таинственных актах.
Отрицательное богословие мистиков ничем не отличалось бы от самого плоского агностицизма и атеизма, самодовольно и победоносно выставляющих свое НЕ, если бы оно также не обосновывалось положительно на своем мистическом ДА, если бы день рассудочного отрицания здесь не предварялся ночью, полною голосов и
переживаний иного
мира.
Основное содержание религиозного
переживания, как касания
миру трансцендентному, запредельному, божественному, явным образом содержит в себе противоречие для рассудочного мышления.
Было такое впечатление, что существует лишь
мир человеческой мысли о каких-либо предметах, лишь психология чужих
переживаний.
В Германии-Тургенев-Баден-Швейцария-Бакунин-Берн и Базель-Мировой конгресс-Мюнхен-Вена-Привлекательная Вена-Веселящаяся Вена-Театральная Вена-Венские любимцы-Грильпарцер-Венский фашинг-Славянская Вена-Чехия-Дюма-Разговоры с Дюма-Мои оценки Дюма-Наке-Корш-Об Испании-Испанские впечатления-Мадрид-В кругу иностранных корреспондентов-Поездка по Испании-Испанская политика-Испанский язык-Испанские музеи-В Барселонк-Моя программа пепеездов-"С Итальянского бульвара"-Герцен-Русские в Париже-Огарев-Отношения к Герцену-Кавелин-Разговоры с Герценом-"Общечеловек"Герцен-Огаревы и Герцен-Парижская суета-Снова Вена-Невинный флирт-О французких женжинах-Роман и актрисы-Планы на следующий сезон-Бакст-Гончаров-В Берлине-Политические тучи-Война-Седанский погром-Французские Политики-Возвращение в Россию-Берг и Вейнберг-Варшава-Польский театр-В Петербурге-Некрасов-Салтыков-Салтыков и Некрасов-Искра-Петербургские литераторы-Восстание Коммуны-Литературный
мир Петербурга-Петербургская атмосфера-Урусов-Семевский и Краевский-Вид Парижа схватил меня за сердце-Мадам Паска-Мои парижские переживания-Опять Петербург-Театральные заботы-Дельцы-Будущая жена-Встреча русского Нового года
Легкий флёрт в балетном
мире — из первой трети 60-х годов — отошел уже в прошлое и ничего не оставил после себя. Личная жизнь в тесном смысле не сулила никаких отрадных
переживаний.
Критическое, рациональное сознание хочет вогнать мистику внутрь, в субъективность, в
переживание, в темный угол, не оставляя для нее места в объективном, в Божьем
мире, в истории, в космосе, которые целиком отдаются во власть рациональности.
Таким шагом назад является субъективная мистика
переживаний, мистика благополучная, не катастрофическая, не ведающая ответственности за исторические судьбы народа, человечества и
мира.
В отвлеченной мистике
переживаний нет ни реальности
мира, ни реальности личности.
«
Переживание» мы находим не только в душе человека, но и в душе
мира, в истории, в культуре.
Раскаяние и есть
переживание мучения и ужаса от несоответствия моей жизни и моих действий с воспоминаниями о жизни истинной, для которой я сотворен и от которой отпал человек в этот
мир греха и скорби.
В
переживании этого парадокса мы остаемся по сю сторону и не прорываемся в потусторонний
мир.
То же, что я называю «ужасом», — бескорыстно, не утилитарно, не эвдемонистично, не означает озабоченности и страха перед будущими страданиями, а чистое
переживание бездны, отделяющей наш греховный обыденный
мир и нашу низшую природу от высшего, горнего, божественного
мира, от бесконечной тайны бытия.
Единственная серьезная причина атеизма связана с мучительным
переживанием зла и страданий
мира, что и ставит проблему оправдания Бога.
Смерть есть
переживание разрыва в судьбе личности, прекращение сообщений с
миром.
Женщина гораздо более отдается одному, тому, что сейчас ею обладает, одному
переживанию, вытесняющему всю остальную жизнь, весь
мир.
[В одном из предыдущих писем к брату, от 26 января, Пущин заявляет, что не решается писать ему почтой о своих
переживаниях в связи с переговорами о
мире после Крымской войны; «Как ни желаю замирения, но как-то не укладывается в голове и сердце, что будут кроить нашу землю…
Это
мир сообразный с конкретной внутренней человечностью, с
переживанием человеческой судьбы, человеческой любви и смерти, человеческой трагедии.
Каким же образом дионисические
переживания одолевают в человеке ощущение темноты и растерзанности
мира, каким образом спасают человека для жизни?
Но есть одно, что тесно роднит между собою все такие
переживания. Это, как уже было указано, «безумствование», «исхождение из себя», экстаз, соединенный с ощущением огромной полноты и силы жизни. А чем вызван этот экстаз — дело второстепенное. В винном ли опьянении, в безумном ли кружении радетельной пляски, в упоении ли черною скорбью трагедии, в молитвенном ли самозабвении отрешившегося от
мира аскета — везде равно присутствует Дионис, везде равно несет он человеку таинственное свое вино.
Но упование на революционный социальный катаклизм, который мыслится как прыжок из царства необходимости в царство свободы, есть лишь смутное и бессознательное
переживание эсхатологического предчувствия конца этого материального
мира.